-Я не знаю, можно ли назвать это кризисом. Просто наши взаимоотношения на протяжении многих лет всплыли наружу. А что касается последних событий, связанных с перевыборами, то я не вижу за этим каких-то религиозных проблем. К великому сожалению, наших братьев из движения "Хабад - Любавичи" удалось втянуть в политические разборки, и все, что происходило в последнее время, - это, на мой взгляд, чисто политические дела, никакого отношения к религии не имеющие.

- Само создание федерации было внезапным, причем без всякой подготовки. Я лично знаю всех людей, стоящих за этим делом, но до последнего момента не подозревал, что они собираются избрать президентом Михаила Глуза. Причем, когда меня пригласили на учредительный съезд, я приехал в гостиницу и встретил Глуза, с которым давно знаком, он ни слова не сказал о том, что ему предложили занять этот пост и дал ли он на это согласие.

- Совершенно верно. За все время нашего знакомства Глуз так часто обращался ко мне с разными просьбами, что я просто счел, что за его молчанием о предстоящем избрании что-то кроется. И как потом выяснилось, за этим действительно стояли многие неблаговидные дела. Они по чьей-то указке решили противопоставить себя создавшемуся Российскому еврейскому конгрессу.

Могу привести факты. Достаточно назвать случай с передачей свитков Торы, когда они буквально накануне передачи написали свое письмо, в котором обращались почему-то к господину Аксененко, хотя в то время он был вице-премьером и кроме него было еще несколько вице-премьеров, например Валентина Матвиенко. Я думаю, было бы совершенно правильно обратиться именно к ней, а не к господину Аксененко. Почему именно к нему, я думаю, рассказывать не нужно. Любой читатель, наверное, понимает, кто стоит за Аксененко. Отсюда мы и делаем вывод, кто стоит за этим человеком. Примечательно то, что все это происходило накануне подготовки к крупному религиозному празднику Пятидесятницы (Шавуоту).

- Конечно, у нас точной статистики нет, но исходя из данных различных опросов, в России проживает около миллиона евреев. Из этого миллиона хоть как-то связано с еврейством около трехсот тысяч, не более. Семьсот тысяч стоят в стороне, никак не участвуя в еврейской жизни. Из этих трехсот тысяч, может быть, несколько тысяч верующих, которые что-то соблюдают.

Во многих российских городах за все время советской власти просто в глаза не видели живого раввина. Вот, скажем, приезжает туда человек, который называет себя раввином независимо от того, есть ли синагога. Он как-то организовывает вокруг себя общину. Евреи, которые не получили ни малейшего еврейского воспитания, не понимают разницы между ортодоксальным, хасидским или реформистским иудаизмом. Людей, которые действительно знают, что это такое и придерживаются всех установлений определенной традиции, может быть и 5, а может быть и 1%. К нам в синагогу ходит большое количество людей, которые ничего не соблюдают, но мы же не можем назвать их приверженцами традиционного ортодоксального иудаизма.

И конечно же, я со дня своего избрания на пост главного раввина понимал, что не представляю всю еврейскую общину России. Но тем не менее люди, которые как-то участвуют в еврейской жизни, которые стояли со мной у истоков воссоздания общины и которые меня избрали, они дали мне некие полномочия и на сегодняшний день они меня этих полномочий не лишали. Наоборот, когда все это началось, я получил огромное количество писем, факсов, телефонных звонков со всей России с поддержкой, с просьбой не уходить со своего поста. Другое дело, если соберется наш съезд, который выбрал меня на этот пост, и скажет, что я должен уйти. Я никогда бы не стал оспаривать такого решения. Но то, что происходит в данной ситуации, мне как человеку, проведшему в синагоге почти тридцать лет и знающему всю историю советского и российского еврейства, очень обидно, что приходится тратить столько усилий на противостояние с тем, с кем мы, казалось бы, должны вместе одно дело делать.

- Ситуация такая, что последователи движения "Хабад - Любавичи" официально ни с кем не сотрудничают, не вступают ни в какие другие организации. Конгресс еврейских религиозных общин и организаций в 1993 году приглашал их к сотрудничеству. Официально они не хотят вступать в нашу организацию. Они совершенно самостоятельны, и мы считаем, что это их личное дело. Никто и никогда на них не давил, мы не пытались вовлечь их в свои структуры.

Если возникали какие-то спорные вопросы, я всегда пытался их урегулировать, чтобы это не вылилось во вражду. Для чего им нужно говорить от лица российского еврейства. Со мной, во всяком случае, никто не беседовал о том, что я их как-то не устраиваю. Они всегда в случае возникновения каких-то проблем обращались ко мне за помощью, и я никогда им не отказывал. Вполне возможно, что у них возникли какие-то личные претензии ко мне, но они их никогда не высказывали. Я только из газет узнал, что, оказывается, я совсем не тот человек, который вообще когда-то мог претендовать на эту должность. Почему они так ведут себя? Я думаю, что деньги, которые стоят за всем этим, не дают нормально работать. К сожалению, амбиции многих людей подогреваются этими же деньгами.

- До революции в Москве было восемнадцать синагог. И в эти синагоги ходили люди, которые жили поблизости. Я думаю, сегодня, естественно, тот, кто приезжал в синагогу на улицу Архипова, когда у него появилась возможность ходить в синагогу в Отрадном, т.е. намного ближе, станет ходить туда. В синагогах на Бронной и в Отрадном прекрасные раввины. К ним с удовольствием ходят и молодые, и пожилые, и люди среднего возраста. Но это совсем не значит, что с того дня, как люди переступили порог синагоги, они сразу становятся хасидами.

Я лично, как главный раввин России, на протяжении этих лет никогда не видел опасности в том, что если люди посещают эту синагогу, то она становится хабадской, хасидской и с этого времени еврейская община не имеет на нее никаких прав. В договоре, который они заключили с Министерством культуры, говорится о каких-то хасидских памятниках. Но простите, в России не было никогда такого сильного хасидского движения. Кроме нескольких мест, где все это начиналось, ничего не осталось, кроме библиотеки Шнееерсона. На какие памятники они могут претендовать. Вообще ситуация такая, что синагога, имея религиозную общину, приглашает раввина и, если он ее не устраивает, она расторгает с ним договор и приглашает другого. Это дело только общины. Конгресс еврейских общин никогда не возражал, если какая-либо община хотела пригласить хабадского раввина.

- После распада Советского Союза мы долгое время находились в очень сложной финансовой ситуации. И, несмотря на новые возможности в плане свободы, мы не могли осуществить практически никаких программ по возрождению еврейской жизни в России. Мы очень признательны многим иностранным еврейским организациям, таким, как Джойнт, Сохнут, которые тесно сотрудничают с нами и помогали нам на первых порах. Но так не могло продолжаться постоянно. Мы не могли жить за счет помощи из-за рубежа. Нужно было как-то возрождать жизнь еврейских общин России, тем более что появилась такая масса обеспеченных людей, которые могли бы что-то сделать. К нам поступали категоричные телеграммы от разных городских коммунальных служб, с угрозами отключить воду или свет, если до какого то срока не будет внесена плата. С этими телеграммами я ходил по всем олигархам. Кто-то давал деньги, кто-то не давал, кто-то вообще не соглашался на встречу. В конце концов мы предложили создать такую организацию, по типу западных, которая взяла бы на себя финансовые заботы по возрождению еврейства.

И Владимир Александрович Гусинский не только согласился, но и взял на себя всю обузу по организации работы. Мы встречались с огромным количеством людей, которых хотели привлечь в конгресс. И надо отдать ему должное, он с большим энтузиазмом взялся за это дело, и в конце концов четыре года тому назад конгресс был создан. Я должен сказать, что за это время мы действительно смогли почувствовать себя финансово независимыми от всяких зарубежных структур. Не могу сказать, что тех денег, которые выделяет конгресс на различные программы, вполне достаточно. Наверное, если бы их было в несколько раз больше, то все равно было бы недостаточно, потому что мы начинали с нуля. Но тем не менее лично я и все мои коллеги очень признательны Владимиру Александровичу за то, что он делал и делает. И еще я должен сказать, что у нас четкое разделение между деятельностью Гусинского как бизнесмена и его политическими взглядами и работой Российского еврейского конгресса.

Он никогда не диктует и не диктовал нам каких-то условий. Во всяком случае, во всем, что касается жизни нашей общины, мы никогда не подвергались никакому давлению. Когда я выступал от имени общины, я никогда не согласовывал свое мнение с мнением Гусинского. Я думаю, он знает, что наше мнение в отношении государственных структур чаще всего не совпадает. Я в советские времена не делал никаких антисоветских заявлений, а тем более сегодня, когда государство нам действительно сильно помогает, когда мы действительно свободны. Какие у нас могут быть претензии к президенту или к правительству? Другое дело, что я как человек тоже могу быть не согласен со многими вещами, но я могу говорить только от своего имени.

- На мой взгляд, сегодня можно со стопроцентной уверенностью сказать, что у нас нет государственного антисемитизма. Но, к великому сожалению, антисемиты остались и даже на самом верху. Просто многие скрывают это, поскольку сегодня это портит имидж. Но тем не менее такие люди есть. И нас очень беспокоит, что когда в стране начинаются какие-то катаклизмы, то всегда ищут крайних. А мы из всей своей многотысячелетней истории знаем, что евреи всегда козлы отпущения. Поэтому какая-то часть опасений все-таки оправданна. Люди, которые пытаются сегодня любыми путями решить проблемы государства, могут разыграть эту еврейскую карту.

Ведь, к сожалению, большая часть населения страны не обладает подробной информацией о том, что происходит на самом деле. Им не до этого, они просто выживают. Не знаю, конечно, можно ли смело утверждать, что то, что было сделано против Гусинского, - это чисто антисемитская акция. Я не уверен в этом. Хотя какие-то вещи за этим стоят.

- Начну с конца. Если бы дело касалось лично меня и я видел, что за этим действительно стоит что-то приносящее пользу российскому еврейству, я бы мгновенно ушел. И я готов это сделать, если община сочтет нужным. Я категорически против того, чтобы государство хоть как-то вмешивалось в эти проблемы. Я думаю, что это не дело государства и мы способны решить эту проблему сами. Но, к великому сожалению, нигде в мире нет полного единодушия еврейства. Нигде евреи не объединены в единую организацию. Нигде они не сотрудничают тихо и мирно. Во всяком случае, создание Еврейского конгресса объединило очень многих. И он приглашал к сотрудничеству и ту сторону. Они поучаствовали немного, но потом уклонились, хотя, по-моему, на сегодняшний день господин Лазар является членом президиума Российского еврейского конгресса.

Во всяком случае, когда дело касается деления денег, он всегда присутствует. Мы не видим никакой необходимости доказывать, что мы лучше их, и выслушивать аргументы того, что они лучше нас. Единственное, что мы можем сделать, - это продолжать работать. Семьсот тысяч евреев сидят и ждут, когда кто-то придет и привлечет их к еврейству. Вот и все. Если будет еще две организации, им тоже хватит работы. Я думаю, разделить поле деятельности мы всегда сможем.

- Именно против того, чтобы государство вмешивалось в наши дела. Меня приглашали на все государственные мероприятия на протяжении всех этих лет. А на инаугурацию вдруг решили не приглашать. Не просто потому, что ко мне у государства есть какие-то претензии, а просто вместо меня решили пригласить представителей "Хабада". И я посчитал, что это есть вмешательство государства в наши дела. Об этом я и поставил в известность нашего президента. Я не хотел, чтобы за его спиной проходили такие вещи. Именно этим было вызвано мое письмо.