Штрихи к портрету
Письмо в НГР
Pазвернув номер 23-й "НГР" за декабрь прошлого года, я увидел фотографию хорошо знакомого человека: все тот же взгляд умных и немного усталых глаз из-под очков, седые усы, высокий лоб в белой опушке зачесанных волос. Да, это он - наш Сергей Александрович Токарев, замечательный ученый и человек. Наш - потому что именно в те годы, когда он стал заведующим кафедрой этнографии исторического факультете МГУ, автор эти строк учился на данной кафедре, окончив ее в 1959 году.
Невероятно, но факт: 100-летие со дня рождения Сергея Александровича, чему и посвящена статья Семена Козлова "Невозмутимая свобода" с упомянутой фотографией. Написана статья емко и душевно. Очень удачно, что автор цитирует дневники Токарева, о которых мы, студенты, тогда, естественно, не знали. Читая дневниковые строки об испытаниях, которые пришлось пройти его фундаментальной книге "Этнография народов СССР", хотя, правда, и с определенными недочетами, но первому учебнику такого рода, по которому наша группа первой сдавала этот предмет, вспоминаю, как осенью 1958 г. она появилась в продаже в книжном киоске центрального здания МГУ на Ленинских Горах. Я и некоторые другие мои согруппники поспешили приобрести ее, а на следующий день узнали, что книгу запрещают к продаже по каким-то там идеологическим соображениям. Как только весть об этом распространилась среди студентов, привезенную партию моментально расхватали, несмотря на солидную по тем временам цену - 39 руб. Причем покупали не только историки, но и ребята с естественных факультетов - физики, химики, математики. А сыр-бор вокруг книги затеяли, как мы тогда слышали, некоторые преподаватели нашей кафедры - люди следующего поколения, резко отличавшиеся своим менталитетом от такого зубра дореволюционных времен, каким был Сергей Токарев.
Признаться, все мы, студенты, его любили и уважали, причем не только за знания и широту мысли, но и за присущую настоящим старым интеллигентам душевность и простоту в обращении. Чего нельзя было сказать о некоторых других преподавателях, хотя по возрасту они были к нам гораздо ближе. В своем поведении Сергей Александрович никогда не давал понять, что он человек, наделенный степенями и знаниями, заведующий кафедрой, наконец. Приведу лишь два примера.
В моем архиве сохранилось письмо конца декабря 1959 г., когда я уже несколько месяцев работал в Ашхабаде. Писал из Москвы товарищ и коллега Александр Никифоров, на курс моложе: "30 декабря отмечали на кафедре юбилей Сергея Александровича (60 лет жизни, 40 лет работы). Было шампанское, песни, танцы, поздравления, подарки. С.А. был очень мил, танцевал очень много, просил не делать из него, ради бога, культа, за что даже ругал нас...".
Второй эпизод связан с защитой моей дипломной работы. Получилось, что я и один заочник по списку должны были защищаться в группе последними, в третьей декаде мая. А преподавателей наших уже потянуло на отдых, на лоно природы. На кафедре в эти дни почти никто не появлялся, ездить через полгорода или из-за города видимо не очень хотелось. Официальный руководитель моей дипломной работы Г.Е. Марков, заглянув днем на кафедру, быстренько отстучал на машинке заключение по моей работе и опять укатил на дачу, так и не приехав на защиту. Как быть? И Сергей Александрович, живший в Юго-Западном районе на Дм. Ульянова, чтобы меньше беспокоить коллег, попросил лаборанта кафедры обзвонить двух-трех живших недалеко от него преподавателей и устроить защиту у него на дому, что, думаю, наверняка нашло отражение в дневнике, который, как выяснилось, он так скрупулезно вел.
Так я попал домой к Токаревым. Везде стояли под стеклом или висели на стенах этнографические экспонаты, которые Сергей Александрович собирал многие годы. Любезная супруга его подала всем нам чай и в такой необычной, теплой музейно-семейной обстановке состоялся торжественный акт защиты.
Работа называлась "Доисламские обряды и верования у юго-западных туркмен", и Токарев, как религиовед, был моим главным рецензентом. Понятно, что его мнение являлось для меня особенно важным. Он живо интересовался теми материалами, что удалось собрать во время двухмесячного четырехсоткилометрового преддипломного пешего похода-командировки вдоль иранской границы в Туркмении. Расспрашивал о самом необычном походе, который мы осуществили вдвоем с товарищем по кафедре Владимиром Басиловым. Дипломную работу оценил на "отлично" и рекомендовал в печать, дав мне своего рода благословение на религиоведческую стезю. Так и случилось: через три года студенческое исследование стало первой моей большой научной публикацией. И она, и другие публикации, в том числе и первые мои монографии были, конечно, у Сергея Александровича. И тем не менее я очень сожалею, что недостаточно удавалось общаться во время нечастых приездов в Москву с этим необычным человеком.
Сергей Демидов
Краснодарский край,
Брюховецкий район,
станица Батуринская
