Богослужебное пение как аскетическая дисциплина

Древнерусские богослужебные песнопения в исполнении ансамбля "Сирин" поражают музыкантов и далеких от музыки людей. Участникам ансамбля многое приходилось делать впервые. Они первыми исполняли песнопения, записанные в древних рукописях. Создавали программы из богослужебных песнопений и духовных стихов, объединенные одной темой. Играют в театре "Школа драматического искусства" спектакль "Плач Иеремии", исполняя паралитургическое сочинение Владимира Мартынова.

В этом году ансамблю "Сирин" исполнилось десять лет. Певцы по-прежнему дают концерты в России и на Западе, участвуют в фестивалях духовной музыки. В конце сентября ансамбль с успехом выступил на фестивале духовной музыки в Таллине "Trialogos". В октябре состоятся гастроли театра "Школа драматического искусства" в Риме, где "Сирин" будет исполнять реквием Мартынова в новом спектакле Анатолия Васильева "Моцарт и Сальери". Художественный руководитель ансамбля Андрей Котов рассказывает о творческом пути ансамбля.

- Андрей, как у вас возникла идея создать ансамбль "Сирин"?

- Мне хотелось найти технику звучания, адекватную древнерусским рукописям богослужебных песнопений. Создать звуковой образ, соответствующий молитвенному настроению человека. В ансамбле Дмитрия Покровского, где я тогда работал, мы изучали фольклор, учились приемам народных исполнителей. Там я много узнал о богослужебных песнопениях и духовных стихах.

Я понимал, что ни академическое хоровое искусство, ни современное церковное пение не раскрывают внутреннего смысла богослужебных песнопений. В современной музыкальной практике отсутствует понимание духовного. Оно заменяется душевными переживаниями. И я решил попробовать "озвучить" древнерусские певческие рукописи с помощью традиционных, фольклорных технологий. Ушел из ансамбля Дмитрия Покровского и начал работать со своей собственной группой.

- По какому принципу вы подбирали певцов?

- Я начал с нуля и специально взял людей абсолютно неподготовленных, но решившихся на эксперимент. Они не понимали, хорошо или плохо то, что мы делаем, ни у кого не было сложившихся стереотипов. Передо мной стояли две задачи: создать группу певцов, представляющую собой единое целое, и погрузить ребят в абсолютно незнакомую логику звучания и построения музыки. Мы занимались технологией звука и слова, тембром, заново учились петь интервалы. Сначала мы репетировали в ДК "Красный текстильщик". Когда я рассказал об идее ансамбля Людмиле Комаровской, руководившей "Агентством по поддержке инициатив и пионерных начинаний", она решила нам помочь. Агентство полгода оплачивало аренду помещения и платило нам зарплату. Через полгода в сочельник, 6 января 1990 г., мы показали зрителям свою первую программу. В этом году, выступая 6 января в Вифлееме в рамках культурной программы "Вифлеем-2000", мы спели колядку "В Иерусалиме рано звонили", которую исполняли на нашем концерте десять лет назад.

- Почему вы обязательно исполняете на концертах богослужебные песнопения и духовные стихи?

- Богослужебные песнопения и духовные стихи - это две части религиозного миропонимания. Богослужебное песнопение ведет происхождение от ангелов, впервые воспевших хвалу Господу. Это молитвы, данные Господом. Не случайно в Средние века существовала идущая от апостольской Церкви традиция передачи звукового образа молитвы от одного поколения к другому. Никому и в голову не приходило заниматься самовыражением, сочиняя музыкальные произведения на слова молитв. У каждого монастыря были свои распевы богослужебных текстов и свои школы распевщиков. Федор Крестьянин, Иван Нос считали себя не композиторами, а мастерами распева, руководителями школ. Они не стремились раскрыть свою индивидуальность, а старались приобщиться к молитве и приобщить к ней своих учеников. Духовные стихи возникли в результате попыток человека осмыслить свой религиозный опыт.

- На что должен ориентироваться певец в своей жизни, чтобы правильно исполнять богослужебные песнопения?

- Мне сложно ответить на ваш вопрос. В отличие от иконописи, где существует богословие иконы, есть точный канон и понятно, чем икона отличается от живописи, богословия пения нет. До нас дошли многочисленные высказывания апостолов и отцов Церкви, но никто не объединил их в целостную систему. Я согласен с Владимиром Мартыновым, что богослужебное пение - это не искусство, а аскетическая дисциплина. И только воспитание духа приводит к постижению определенной манеры пения, передающей содержание молитвы.

Конечно, занятия богослужебным пением требует определенного образа жизни. Нужно ходить в церковь, причащаться, соблюдать посты. Эти песнопения нельзя спеть просто так, без внутренней подготовки. Но нельзя забывать, что самое строгое соблюдение правил церковной жизни не гарантирует правильного пения. Певец должен владеть своим голосом и научиться передавать в звуке знание о внутреннем содержании того, что он поет. Духовное пение - это очень ответственная и сложная часть службы. Я считаю, что богослужебное пение может звучать только в церкви.

- Но, несмотря на это, вы исполняете богослужебные песнопения на концертах...

- Мы очень строго отбираем программу и осознаем границу, которую нельзя переступать. Например, невозможно вынуть из контекста службы и исполнить на концерте Херувимскую песнь.

- Почему вы стали исполнять паралитургическое сочинение Владимира Мартынова "Плач Иеремии"?

- Сначала мы выстраивали свои концерты по этнографическому принципу. Показывали знаменный распев, двухголосие, троестрочие. Этнографический подход был для нас надежной защитой. Например, на концерте я объявляю: "Сейчас мы споем вам песнопение пятнадцатого века". И вся публика готовится к историческому погружению. И она будет в восторге от этого процесса и будет наслаждаться древностью песнопения, даже если мы споем плохо.

В какой-то момент я понял, что необходимо отойти от этнографии. Нужно было найти музыкальный материал, позволяющий сделать это. "Плач Иеремии" был написан для нас и идеально подходил для такой цели. В работе над спектаклем нам очень помог Николай Чиндяйкин. Он заставил нас увидеть себя самих. Никто после Дмитрия Покровского не мог так сильно повлиять на мое внутреннее состояние. Мы воплощали идею Анатолия Васильева и самих себя. Васильев работал с нами, как Андрей Тарковский, не показывавший актерам весь сценарий фильма во время съемок. Мы не знали, что он задумывает, выполняя сочиненные им мизансцены. Но когда состоялась премьера, поняли, что произошло событие огромной художественной важности.

- Есть ли у вас свое помещение для репетиций?

- Недавно в Замоскворечье появилось объединение "Подворье в Черниговском". Мы принимаем самое активное участие в его работе. "Подворье в Черниговском" ставит перед собой задачи реставрации памятников культуры, восстановления и сохранения традиций Русской Православной Церкви и ведет деятельность в этом направлении. Кроме нас в работе объединения участвуют художники, реставраторы, архитекторы. Нам дали помещение для репетиций в подклети храма в честь Усекновения главы Иоанна Предтечи. Теперь мы его ремонтируем.

- Как вы относитесь к идее быстрого возрождения православных традиций и миропонимания?

- Только сказки заканчиваются тем, что Иван Царевич победил врагов, спас царевну и сел честным пирком да за свадебку. И у нас, как в сказке: стали восстанавливать храмы, разрешили проводить фестивали православной музыки и ждут, что православное миропонимание моментально возродится. Но в реальности после свадьбы начинается совсем другая жизнь. Возрождение православия - длительный процесс, требующий медленной кропотливой работы. Я считаю, что постепенная переоценка ценностей человеческой жизни будет происходить в судьбе нескольких поколений.

Возрождение православия должно напоминать строительство храмов, которые возводили всем миром целое столетие. Первый камень для собора закладывали при одном царе, а заканчивали строительство при другом. Начиная работу, мастера верили, что их дети и внуки продолжат дело. А энтузиастам, которые призывают к быстрому возрождению православия, традиций иконописи и богослужебного пения, я бы посоветовал прежде всего избавиться от телевизионного отношения к жизни. Человеческая судьба - не телесериал, где после сорока пяти минут страданий наступает хеппи-энд.

Ольга РОМАНЦОВА